Князь пришёл к волшебнице в компании молодого монаха и тридцати дружинников.
- А этот зачем? - проворчала карга, тыча кривым пальцем в монашка.
- Переводчик, - молвил князь.
- Дак чаво переводить-то он будет? Чай на одном языке разговариваем.
- На одном, да не на одном. Опять небось про семь коров тощих и семь коров тучных будешь болтать. А я потом догадывайся. Вот твоя оплата, прорицай.
И князь бросил на пол ветхой землянки попискивающий мешок.
- Добрая оплата добрым словом обернётся, - облизнулась ворожейка, - спрашивай.
- Куда взор мне свой обратить?
- Князь спрашивает, - вдруг встрял монах, - кого из соседей можно нынче легко извести, а от кого покамест в стороне стоять.
Князь было зарделся, но махнул рукой.
- Дело малец говорит, отвечай.
Колдунья заворошила пряно пахнущие листья, закатила глаза и вещала утробным голосом.
- Где солнцу родиться жать хлеб не годиться, а запад начнёт цапат.
- Говорит она, что у соседей на востоке неурожай грядёт, - заговорил монах, - о том мы и сами догадывались, но теперь ясно, осенью можешь выступать в поход, Княже. А с западу самому ждать нападения надо как оставишь град стольный.
- Понятно, малой дружиной восточное городище захватим, а большую на защиту оставим. Что же видишь ты сквозь белую пургу и мозглый хлад, ворожейка?
- Князь про зиму спрашивает, не будет ли напасти какой?
- Испытай ты, князь, лошадей своих, да по серому льду белым бело.
- Говорит она, Княже, что как лёд окрепнет, да снегом укроется, можешь ты перейти реку-Двину на лошадях с дружиной. К тому вороги не готовы.
- И что, живот ли сулит поход сей.
- Князь интересуется, не много ли витязей погибнет.
- Три полсотни на края света положи из каждой по две дюжины изыми да по перстам двух рук рассчитай, с одного перста и получится сколько пятериков поляжет за исключением восьми четвертьсотен.
- Так, сто пятьдесят минус двадцать четыре.. Сто двадцать шесть. На четыре. Четыреста... Нет Пятьсот четыре. На десять. Что ж это людей-то частями считать? Пятьдесят да четыре десятых. Да на пять. Двести пятьдесят два. Да минус... двести. Пятьдесят два. Пятьдесят два погибнут.
- Ну что же, добре. Скажи ещё вот что, колдунья, как меня смерть найдёт.
- Князь спрашивает, чего ему опасаться, чтобы прожить подольше.
- Не сосцов, не персей берегись, князь, а того, что сосцы вскормят, да перси выносят.
- Убьют тебя, княже. Не ранее, чем через десять лет, а то и через двадцать.
- Да кто убьёт-то?
- Князя интересуют подробности о личности его будущего убийцы.
- Да что знать-то. Не матери сын, да не дружины воин, и не купца подмастерье, а большего и не ведаю.
- Женщина убьёт, а большего ворожея и не знает.
- А этот зачем? - проворчала карга, тыча кривым пальцем в монашка.
- Переводчик, - молвил князь.
- Дак чаво переводить-то он будет? Чай на одном языке разговариваем.
- На одном, да не на одном. Опять небось про семь коров тощих и семь коров тучных будешь болтать. А я потом догадывайся. Вот твоя оплата, прорицай.
И князь бросил на пол ветхой землянки попискивающий мешок.
- Добрая оплата добрым словом обернётся, - облизнулась ворожейка, - спрашивай.
- Куда взор мне свой обратить?
- Князь спрашивает, - вдруг встрял монах, - кого из соседей можно нынче легко извести, а от кого покамест в стороне стоять.
Князь было зарделся, но махнул рукой.
- Дело малец говорит, отвечай.
Колдунья заворошила пряно пахнущие листья, закатила глаза и вещала утробным голосом.
- Где солнцу родиться жать хлеб не годиться, а запад начнёт цапат.
- Говорит она, что у соседей на востоке неурожай грядёт, - заговорил монах, - о том мы и сами догадывались, но теперь ясно, осенью можешь выступать в поход, Княже. А с западу самому ждать нападения надо как оставишь град стольный.
- Понятно, малой дружиной восточное городище захватим, а большую на защиту оставим. Что же видишь ты сквозь белую пургу и мозглый хлад, ворожейка?
- Князь про зиму спрашивает, не будет ли напасти какой?
- Испытай ты, князь, лошадей своих, да по серому льду белым бело.
- Говорит она, Княже, что как лёд окрепнет, да снегом укроется, можешь ты перейти реку-Двину на лошадях с дружиной. К тому вороги не готовы.
- И что, живот ли сулит поход сей.
- Князь интересуется, не много ли витязей погибнет.
- Три полсотни на края света положи из каждой по две дюжины изыми да по перстам двух рук рассчитай, с одного перста и получится сколько пятериков поляжет за исключением восьми четвертьсотен.
- Так, сто пятьдесят минус двадцать четыре.. Сто двадцать шесть. На четыре. Четыреста... Нет Пятьсот четыре. На десять. Что ж это людей-то частями считать? Пятьдесят да четыре десятых. Да на пять. Двести пятьдесят два. Да минус... двести. Пятьдесят два. Пятьдесят два погибнут.
- Ну что же, добре. Скажи ещё вот что, колдунья, как меня смерть найдёт.
- Князь спрашивает, чего ему опасаться, чтобы прожить подольше.
- Не сосцов, не персей берегись, князь, а того, что сосцы вскормят, да перси выносят.
- Убьют тебя, княже. Не ранее, чем через десять лет, а то и через двадцать.
- Да кто убьёт-то?
- Князя интересуют подробности о личности его будущего убийцы.
- Да что знать-то. Не матери сын, да не дружины воин, и не купца подмастерье, а большего и не ведаю.
- Женщина убьёт, а большего ворожея и не знает.
no subject
Date: 20 Jul 2010 04:40 (UTC)no subject
Date: 20 Jul 2010 08:03 (UTC)no subject
Date: 24 Jul 2010 02:38 (UTC)